Белка Ника строила домик из больших коробок. Она уже нарисовала окно и прикрепила бумажный колокольчик. Осталось повесить дверцу.
К ней пришёл медвежонок Лёвка. В лапах он нёс две шишки.
— Я принёс пассажиров! — сообщил он. — Они хотят поехать на нашем коробочном поезде.
Лёвка обрадовался так сильно, что потянулся обнять Нику. Но она сделала шаг назад.
— Сейчас не хочу обниматься. У меня лапы в клею. И вообще не хочется.
Лёвка остановился.
— А здороваться будем?
— Давай помашем друг другу.
Они помахали. Бумажный колокольчик качнулся от сквозняка: динь!
— Можно пассажиры поживут здесь? — спросил Лёвка и показал на домик.
Ника посмотрела на картонные стены.
— Я хочу сначала закончить дверцу сама. В домик пока нельзя. Но рядом можно сделать станцию.
Лёвка вздохнул. Ему очень хотелось прямо сейчас поставить шишки у окна.
— Я расстроился. У них ещё нет дома.
— Давай найдём им место, — предложила Ника. — Вот большая крышка. Она может быть платформой.
Лёвка покрутил крышку в лапах.
— А эта маленькая коробка будет залом ожидания!
Он увлёкся стройкой. Когда стена стала падать, Ника протянула лапу, чтобы её поправить.
— Не трогай, я сам! — быстро сказал Лёвка.
Ника убрала лапу.
— Хорошо. Если понадобится помощь, позови.
Вскоре у домика появилась дверца, а у станции — скамейка для двух шишек. Лёвка подождал, пока Ника отложит клей, и спросил:
— Теперь можно посмотреть домик?
— Да. А крышу пока не трогай, она ещё сохнет.
Лёвка заглянул внутрь. На полу лежал коврик из листика.
— Здесь уютно. Хочешь посмотреть мою станцию?
Ника подошла к платформе. Одна шишка уже ждала поезд, а другая почему-то сидела на крыше.
— Этот пассажир любит смотреть на облака, — объяснил Лёвка.
Ника рассмеялась. Они ещё долго придумывали, куда поедет поезд. Иногда один предлагал что-нибудь, а другой соглашался. Иногда говорил: «Не хочу» или «Давай по-другому». Тогда они искали другой вариант, а иногда просто занимались каждый своей постройкой.
Когда пора было расходиться, Ника спросила:
— Сегодня попрощаемся лапами или помашем?
Лёвка поднял лапу и помахал. Динь! — ответил бумажный колокольчик.
